Август 27

Мой внутренний Хайзенбег

Хайзенберг

Иллюстрация: Davide Capone Tattooer

 

Мой внутренний Хайзенбег,
Призывает разум: «Варить…»,
Совершить этот дерзкий побег,
Чем в стабильности заживо гнить.
Поменять на валюту рубли,
А остатком оклеить квартиру,
Но кошель мой опять на мели,
Тараканам и тем не до жиру.

Но сильней раздается тот зов,
Прожигает мозги, как паркет,
А по телику стадо коров,
Овощам прочат новых побед.
Открываю сам дверь и бегу,
Зачем и куда я не знаю,
Может быть, окажусь на пруду,
Или в пыльном и душном сарае.

Или вдруг попаду на тот свет,
Но он с этим как-то не ладит,
И не важно количество скреп,
В извращенной и странной Илиаде.
А когда окажусь на краю,
И не будет в реальность возврата,
Я валюту по ветру пущу,
И растаю как грезы вомбата.

Август 21

На улице Сезам разбиты фонари

Zeliboba

 

На улице Сезам разбиты фонари,
И Зелибоба пьяный мокнет в луже,
Идут холодные осенние деньки,
Промозглый ветер лезет в душу.
Дукалис с Мухомором пиво пьют,
Спирт с солодом хотят заесть грибами,
Их дома даже лампочки не ждут,
И у подъезда драки нет с котами.
Ползет змеей неровно по земле —
Вспотевший Зелибоба сделал лужу,
Сегодня он опять на веселе,
И даже тем ментам не очень нужен.
Он как опоссум тихо засопит,
Рыгнет натужно кислым перегаром,
Свет фонаря его не исцелит,
И черствый кренделек на стойке бара.
А завтра, может, выпадут снега,
И Ленин с Пушкиным зароются в сугробы,
В башке пустой похмельные бога,
Вдруг запоют, забыв про ритм и ноты.
Настанет утро — прочь покой и сон,
Стук молота по мозга наковальне —
Бредет к Медее призрачный Яссон —
Похмельный Зелибоба натуральный.

Август 20

Молоко

milk

Звучало танго в переходе,
Плясал обдолбанный таксист,
И кот по имени Мефодий,
Рубил в колонках Judas Priest.
Актер японского «Кабуки»,
Сказал ментам внезапно: «НО!»,
И в стену врезался со скуки,
А после написал «Кино».
Его корейцы похвалили,
И унесли вдаль на руках,
А апельсины вдаль катили,
Забыв пугающий Госстрах.
Мир виртуальный оборвался,
Нарушил план его разрыв,
Котан со страху расплескался,
Весомый видно был мотив.
Нас завораживали звуки,
Застыл чарующий тот миг,
Плясали с лисами делюги,
Зажав во рту пачку ковриг.
Рабочие идут с завода,
На шее поправляя бант,
И кот по имени Мефодий,
Написал молча на гидрант.
Незримо осень наступила,
Свернулось в кружке молоко,
Оно ползет держа кадило,
И незнакомцам бьет в табло…

Август 12

Я залез в холодильник «Минск»

minsk

Я залез в холодильник «Минск»,
Со свежей газетой АИФа,
А за окнами Шиферодвинск,
Напоминает бессонного скифа.
Журналисты строки плетут,
По бумаге, на уровне фола,
Мысли словно Эльбурс с крепостью Аламут,
Но без водки, котов и футбола.

Что же там опять у х@[лов?
И как давит фрукты бульдозер?
Как с коррупцией борется стадо коров,
Напоминая чем-то Газгольдер?
Сердце бьется натужно в батут,
Распирая промерзшую клетку,
На ковре тихо дрыхнет мой кот баламут,
Ну, а я перепутал таблетку.