Май 24

Байкеры

Bicycle

Байкеры летят во тьме пугая ночь,
И шлем у каждого покрашен в черный цвет,
Коты испуганно бегут из улиц прочь,
Пока бомжи таскают грезы на цветмет.

Хирург вскрывает тело полночи ножом,
Течет по окнам ультрафиолет,
И Залдостанов стал вдруг в телеке бобром,
Среди обрывков писем и газет.

Дома кренятся, как грузовики,
И слышен у окна сирены вой,
Скрипят в башке усталые мозги,
Пока сидишь наедине с собой.

А байкеры летят себе, летят,
Сто метров ввысь и космос шлет привет,
И в косметичках писк резиновых утят,
Прольет на Землю всепрощения свет.

Потом сипеть в эфире будут СМИ,
Носки плеская в радиоволнах,
Пока Иисус распятый за грехи,
Как интернет растекся в проводах.

Он запостит всем котиков добра,
Лайкнет, репостнет и исчезнет прочь,
Но все запомнят в телике бобра,
И байкеров поглотит ночь.

Май 22

2007-й не вернуть

2007

Стучится безысходность в двери,
Две тысячи седьмой угас,
И мы все так же лицемеря,
Спускаем вечность в унитаз.
Грустим по стареньким приставкам,
По картриджам и ерунде,
Но их закончилась поставка
Везде.

И байкеры все постарели,
Как фильм «Молчание ягнят»,
На север птицы улетели,
И православно не гундят,
Вновь новый день в толчок был спущен,
Горят на улице огни,
И мы наедине с вселенной
Одни.

Май 20

Хьюстон

cat

 

Я сижу в пивняке и смотрю на котов,
Те коты говорят: «Ты к полету готов».
Хьюстон им говорит, что у нас есть проблема —
На луне труп Гагарина возродился из тлена.
К жизни вкус не угас — он течет, как песок,
И ползет по стене листьев травящий сок,
Хьюстон тихо грустит — у него есть пидрила,
И котейка стоит, лапы вымочив в иле.
Хочет что-то сказать, но он не один,
Россияне продули опять шесть-один,
Аргентину с Ямайкой косит острая боль,
Илья Мэддисон только на ютубе король.
Вновь кончается пиво и время обзора,
«Протон» снова упал от чувства позора,
Только шепчут коты во тьме пивняка,
Вены бритвой вскрывая мне исподтишка.